§ 11 - Как можно быть
.RU

§ 11 - Как можно быть


§ 11


В язычестве мы находим два основных представления об истории. Первое соответствует классическому образу цикличе­ского исторического становления: «Ничего нового под солн­цем». Второе предлагает образ истории, возможно, имеющей начало, но не имеющей предсказуемого или обязательного конца. В обоих случаях историческое становление не зависит ни от какой внешней необходимости. Не существует общего смысла истории. История не разворачивается в заданном на­правлении, которое в долгосрочной перспективе не зависит от воли людей, являющейся единственным определителем. Кро­ме того, ни один народ не занимает центрального положения или положения избранности в постоянно многовариантном становлении человечества. Как не существует единственного бога, единственной правды или единственного человечества, так не существует и предопределения развития всех людей в единственном направлении. «Представление об истории, на­правляемой от начала и до конца, или о движении, являющемся неопределённым, но ориентированным в одном направле­нии, чуждо античности и нехристианским цивилизациям», – подчёркивает Эммануэль Мунье (La petite peur du XXе siecle, Seuil, 1948). История в действительности является образом са­мой жизни: она отражает нескончаемую последовательность неустойчивых равновесий и ограниченных столкновений во времени, она является постоянной напряженностью, управ­ляемой логикой разнородности и борьбы сил.

В язычестве невинность исторического становления соот­ветствует невинности человека. Когда Ницше говорит о «не­винности становления» в противоположность тому, что иудео-христианская история может считать грехом, он метафорически выражает представление о времени, которое, прежде всего, противоречит представлению о необратимом времени. Вследствие этого он неизбежно устанавливает иное отношение между временем и вечностью. Отношение, которое является: столько «не-историческим», как утверждает Пьер Будо («Возможная/невозможная встреча между мыслью Ницше и мистической мыслью», доклад на 5-м коллоквиуме Международной ассоциации исследования и изучения Ницше, Палермо, 19 декабря 1980 г.), сколько сверх-историческим, «ультра-историческим» – в том смысле, в каком и сверхчеловеческое представляет собой преодоление человеческого. Время для Ницше также чуждо миру классической механики, который совпадает с однолинейным представлением иудео-христианства и продолжает его. Вечность является не упразднением времени, а, напротив, его бесконечным выковыванием в образе становления и Возвращения в становлении. И, как говорит Будо, эта «генеалогия вечности» «осуществима только через волю к власти, способную вернуть человеку невинность, как если бы уже находился в вечности».

Согласно иудео-христианскому взгляду, у истории было абсолютное начало, о котором рассказывается в Книги Бытия. У неё также будет представимый, предвидимый и неизбежный конец. Говорится не только о том, что время, некогда начавшись, призвано некогда и кончиться, но и о том, каков будет смысл этого конца. Монотеистическое представление об истории линейно (или векторно): время ориентировано, у него есть направление и значение. Кроме того, эта история есть лишь эпизод, интермедия в бытии человечества. Подлинное бытие человека является внешним по отношению к истории; только лишь конец истории вернёт ему его полноту, которой оно обладало бы всегда, если бы Адам не «согрешил», и на этот раз сделает это определённо и окончательно. Когда будет достигнут этот предел, человечество придёт к своей цели – к цели, которую с самого начала определил для него Яхве. Будучи исполнена, в двух смыслах этого слова, история более не будет продолжаться, не будет воспроизводиться. Подлинная вечность человечества заключается не в становлении, а в бытии.

Мир имел начало. Именно этим словом bereshit («начало»), для которого существует около семисот различных истолкований, открывается Библия. Это представление о начале, равноценном полному разрыву, подразумевается дуалисти­ческой теорией. «Сказать, что есть начало, значит заявить, что с одной стороны существует мир Бога, а с другой – мир людей» (Josy Eisenberg et Armand Abecassis, A Bible ouverte, op- cit., p. 23). Раньше мира существовал только Бог; раньше бет, второй буквы еврейского алфавита, с которой начинается слово берешит, существовал только мир Единого, мир алеф, первой буквы, соответствующей Яхве. Разворачиваясь в мире, созданном Яхве, история тоже ему подчинена. У неё есть один-единственный смысл, и смысл этот заключается в осуще­ствлении плана Яхве, какие бы превратности судьбы и задерж­ки ни происходили вследствие «честолюбия» и «гордыни» лю­дей. Смысл истории – осуществление мессианских чаяний или же, для христиан, таинство Христа. Помимо истории народа Израиля, которая представляет её своего рода мистическое со­средоточение, вся история человечества должна истолковы­ваться как Heilsgeschichte, как «история спасения» – как именно «святая история». В иудаизме, подчёркивает Рафаэль Пате, «этноистория почти полностью ограничена религиозной историей в том виде, в каком её представляет Библия» (The Jewish Mind, Charles Scribner's, New York, 1977, p. 29). Эта «этноистория» служит прообразом истории, задуманной Яхве для всего человечества.

С этой точки зрения конец выводится из начала. Говорится не только то, что мир кончится, потому что он начался, но так­же и то, что этот конец будет равноценен возврату к началу (Восточная церковь утверждает обратное, конец не только не равноценен началу, но должен превосходить начало по своему онтологическому статусу). Он восстановит начало. Он восстановит первоначальное со­стояние, от которого человечество освободило себя посредст­вом первородного «греха». Таким образом, историческое становление в том виде, в каком мы его знаем, является лишь дли­тельным периодом в скобках, которые открываются в момент «падения» и должны закрыться благодаря «благости» Яхве, когда возникнут необходимые условия для отмены этого паде­ния. Другими словами, история заключается в постепенном движении человечества к завершению и полному проявлению божественного плана. Она является моральным движением, которое должно завершиться установлением Царства. Конец истории, порождённой властью человека, совпадет с полнотой власти Яхве. Согласно каббалистическому учению, само имя Адама выражает это видение прошлых и будущих времен: А – это «Адам», Д – это «Давид», а М – это «Мессия» (Машиах). История развивается от Адама до мессианских времён через Давида и его род. Яхве участвует в истории: он создаёт её и приводит её к завершению. В целом, ничто не может воспрепятствовать осуществлению его замысла. В долгосрочной перспективе всё решено. Остальное есть лишь пыль и тщеславие. Таким образом, согласно Библии, история человека несамостоятельна. Она не может быть своей собственной причиной своим собственным «откровением». Она есть лишь средний этап движения, которое включает ещё два этапа, более важных и лучших, которые определяют её смысл. Как человек определяется чем-то иным, так и история имеет смысл только посредством чего-то другого. История – это ночь, она развивается между светом Творения и светом конца времен, между «Эдемским садом» и Страшным судом.

История человека как полностью очеловеченного существа, как существа исторического начинается изгнанием Адама из чистой природности «Эдемского сада». Это событие, воспроизведением которого является убийство Каином Авеля соответствует коренному психосоциальному разрыву, включающему сначала приручение человеком материи, а потом приручение человеком самого себя. В профанных вариантах линейной иудео-христианской схемы истории этот «момент» соответствует концу «первобытного коммунизма» у Маркса, «убийству отца» у Фрейда или разделению Природы и Культуры у Леви-Стросса33. Вступая в историю, человек получает возможность в полной мере испытать разрыв между миром как объектом и собой как субъектом как самое условие своего собственного преодоления и превозможения. Уже приобретя одну сверхприроду, он готов добиться приобретения ещё одной. Но именно в этот момент и вмешивается Яхве. Поскольку человек вступил в историю с намерением «уподобиться Богу», эта история должна быть обезврежена изнутри. С этого момента Яхве не может воспрепятствовать развитию истории, но он может сделать так, чтобы она не была тем местом, где человек мог бы проявлять себя как его соперник. Для этого достаточно «увенчать» её абсолютным сигнификантом, при­званным ретроспективно осветить её значение и обозначить магистральный путь, с которого человек не должен сворачи­вать. Единобожие «открыло» этот путь человечеству. Пред­сказание «мессианских времён» является своего рода ответом Яхве на начало истории.


33) Мы воздержимся здесь от дальнейшего разбора того, как либеральные буржуазные идеологии, а затем идеологии, порождённые социализмом и марксизмом, преобразовали иудео-христианское представление об истории, заменив «иной мир» «будущим». 'Эта тема будет разобрана в готовящейся нами книге «Швейцарская опасность. Очерк на тему/против конца истории».


В целом, есть два взгляда на конец истории. Некоторые ви­дят его следствием резкого, квазиапокалиптического разрыва со всем, что было раньше. Другие представляют его скорее как последовательную эволюцию, состоящую в постепенном уст­ройстве мира в соответствии с библейскими ценностями путём установления равенства, справедливости и всеобщего мира. В плоскости современных политических идеологий это различие соответствует различию между революционным путём и реформизмом со всеми присущими им двусмысленностями и противоречиями. (Идеологии разрыва, например, подразуме­вают более ярко выраженную историчность в течение более ко­роткого времени, которой они стремятся быстрее положить ко­нец). Это различие также в определённой степени соответству­ет различию между «царским» мессианизмом, связанным с пророчеством Нафана о Давиде (2 Цар. 7, 1-29), и собственно эсхатологическим мессианизмом, о котором часто говорится в других местах Библии. Его можно воспринимать и диахрони­чески, как «расцвет» истории, предшествующий её концу. Первый этап, таким образом, соответствовал бы собственно мессианскому периоду и должен был бы сравниваться с древ­ним «Эдемским садом», в то время как второй, соответствую­щий «будущему миру» (olam habbah), восстанавливал бы сам «Эдем» – так, что любое повторение первородного греха ста­новилось бы невозможным34. Это завершение следовало бы за тем, что раввинистические писания именуют «муками рожде­ния Мессии» («последняя схватка» на языке марксистов). История, достигнув своего окончания, «родила» бы в страданиях своё собственное отрицание. И, возможно, неслучайно то, что Библия столь часто использует метафору «родов»; в конце концов, именно с того времени, когда Адам и Ева вступили историю, женщина, согласно Книги Бытия (3, 16), начала рожать в муках.


34) Иудейская традиция отличает «Эдемский сад» от самого Эдема. Человек был помещен в сад, чтобы со временем попасть в Эдем, по не смог этого сделать из-за нарушения божественного запрета.


В прошлом христианские богословы не жалели красок на описание ужасов Ада. В отношении блаженства, ожидающего избранных после Страшного суда, они всегда были более сдержанными. Карл Маркс также охотнее клеймит пороки капита­лизма, чем говорит о точных очертаниях «бесклассового общества». Человек, желающий понять, в чём будут заключаться «мессианские времена», вынужден строить предположения. Подобный «момент» может быть описан только как противо­положность известному нам действительному миру. Очевидно, что с точки зрения Библии пришествие конца времён связано с установлением более эгалитарного, более однородного и более «мирного» состояния человечества. Поскольку основываю­щаяся на столкновениях история закончится, столкновение больше не будет – а значит не будет и разнообразия, способно­го «вырождаться» в столкновения. У власти больше не будет причин для существования: все виды «отчуждения» исчезнут. Мир преобразится: он станет своей собственной противоположностью. Человек будет освобождён от цивилизации, освобождён от города. Великие города, опустошённые Яхве, будут пусты «в роды родов» (Ис. 13, 19-20), их постигнет судьба Вавилона: «От гнева Господа она сделается необитаемою, вся она будет пуста» (Иер. 50, 13). Народы, более не обла­дающие никакими особенными чертами, более не будут прояв­лять воли к власти. Мир – кладбища – воцарится навсегда. «Не поднимет народ на народ меча, и не будут более учиться воевать» (Мих. 4, 3). Любая возможность быть «подобным Богу» будет устранена. Великие будут «унижены» – или отре­кутся от своего величия. Первые станут последними. Господин усвоит поведение и манеры раба. «Тогда волк будет жить вместе с ягнёнком, и барс будет лежать вместе с козлёнком; и телёнок, и молодой лев, и вол будут вместе» (Ис. 11, 6). Хищные звери будут питаться травами, как и сам человек, благодаря Мессии грех, совершённый по подстрекательству змея, будет искуплен37. Больше не будет ни дня, ни ночи, ни печали, ни радости, «ни достоинства, ни греха» (Талмуд, Шаббат 151b). Больше не будет ничего.


36) В первый раз употребление в пишу мяса упоминается в Библии после Потопа, ко­гда Ной приносит жертву Яхве (Быт. 8,20). По всей видимости, в саду Эдема Адам был вегетарианцем. В конце времён «лев, как вол, будет есть солому» (Ис. 11, 7). «Когда придёт Мессия, подтверждают Джози Айзенберг и Арман Абекасси, люди и животные станут употреблять в пищу только растительные продукты: из мира исчезнет насилие, лаже в сфере питания» (A Bible ouverte, op. cit., p. 135). Согласно этим же самым авто­рам, запреты в отношении питания (кошрут), установленные Торой для народа Израи­ля, являясь ограничениями на питание (прежде всего мясом), представляют собой на­поминание об этом идеале.


37) Гематрическое (нумерологическое) значение еврейского слова «змей» тождест­венно значению слова «Мессия».


Этот конец истории ретроспективным образом придаст смысл всему тому, что произошло с начала времен, так же, как седьмой «день» Творения знаменовал собой одновременно окончание творческого «действия» и его полноту. Именно с этим седьмым «днём», в который Бог «почил» (Быт. 2, 2), Библия определённо связывает учреждение шаббата (Исх. 20, 8-11 и 31, 12-17). Мессианские времена можно сравнить с шаббатом. Последний, осуществляя каждую неделю своего рода обрезание времени38, представляет внутри действитель­ного мира, внутри исторического становления человечества од­новременно напоминание о седьмом «дне», когда Бог, закон­чив творение, благословил и освятил его (Быт. 2, 3), и предвестие времен, когда закроются исторические скобки и полно­та мира вновь станет совершенной. Талмуд именует шаббат «предвестием мессианских времен», а мессианские времена «вечным шаббатом». Таким образом, шаббат представляет внутри исторического становления воспоминание о доистори­ческом и предчувствие послеисторического. Символически разделяя обычное время, когда человек деятелен – когда он воздействует на мир, когда он утверждает себя господином ми­ра, – и время, когда все законы чувственного мира прекраща­ют своё действие, он представляет собой знак идеала паузы, идеала ограничения и остановки. Шаббат – это не день «от­дыха». Это день прекращения. Он отмечает момент, в который верующий проявляет свой идеал и свою веру, переставая творить историю, приостанавливая все отношения между субъек­том и объектом, все отношения власти или подчинения существ и вещей. Подобным образом «свобода» отождествляется с разъединением. Во время шаббата человек не использует свою власть. Он ничем не владеет и ничто не творит, он ни с чем не связан, он отрекается от «гордыни» и «притязаний». Он освобождается даже от пут времени. «Шаббат не является днём, в который человек падает ниц перед господином времени, – пишет Эрих Фромм, – шаббат символизирует победу человека над временем. Время приостанавливается; Сатурн свергается с престола в день, носящий его имя» («Иметь или быть?»). Шаббат – это периодическое, регулярное напоминание человеку о его рабстве и его зависимости от Совершенно Другого.


38) «Через каждые шесть дней мы осуществляем обрезание времени, деля его на две части» (Josy Eisenberg et Armand Abecassis. Moi. le gardien de moil frere? op. cit., p. 291).


Нет ничего удивительного, таким образом, в том, что некоторые фрейдомарксисты истолковывали постоянный шаббат, которым станет «общество» после конца времен, как убедительный символ осуществимой утопии. «Шаббат представляет прообраз времен, когда более не будет борьбы классов», – пишут Джози Айзенберг и Арман Абекасси (A Bible ouverte, op. cit., p. 188). Фромм же доходит до того, что предлагает «установить шаббат как всеобщий день мира и гармонии, как человеческий день, предвещающий человеческое будущее» («Иметь или быть?»). Итак, шаббат воспринимается как знак того, что невозможно осуществить сегодня, но что обязательно возникнет «однажды»: мира, в котором больше не будет «несправедливостей», столкновений, определений, причин. Будущее повелительное наклонение внутри нашего настоящего изъявительного.

«Соблазн отвергнуть историю испытывают ци­вилизации, порождённые иудео-христианством», – признаёт Пьер Шоню (Histoire et foi, France-Empire, 1980). В еврейском языке даже не существует слова для обозначения «истории». Наиболее часто использующееся слово, toledot, оз­начает скорее «генеалогия, происхождение»; оно подразумева­ет по сути своей повторяющуюся хронологию39. История в Библии является воспроизведением в двух смыслах этого сло­ва: она не знает ничего абсолютно нового, она есть лишь дол­гая подготовка к «родам», которые будут означать её оконча­ние. Единственными «решающими событиями», происходящи­ми в ней, являются события, связанные с учреждением едино­божия или осуществлением божественного замысла: Адам, Ав­раам, Моисей, Давид и Мессия вводят подобные разрывы. Но по сути дела единственный подлинно великий разрыв предше­ствует истории. Итак, мы имеем два прочтения, определяю­щих две кривые. В Библии: история как повторение начиная с фундаментальной цезуры, создающейся вмешательством Ях­ве. В язычестве: собственно человеческая история, отводящая максимальную роль любым нововведениям, осуществляющим­ся творческой способностью человека, но в то же время оче­видная преемственность наследия, находящая своё современ­ное выражение в словах Ницше: «Спасти прошлое в чело­веке и преобразовать всё, что "было" » («Так говорил Заратустра»). Таким образом, иудео-христианское единобожие концептуализирует, концептуально изолирует понятие исто­рии (которое древние реализовывали конкретным образом, но которое они не осознавали в его единстве) только лишь для то­го, чтобы заключить его в пределы, определяющие его цель. Яхве признаёт историю только как историю-чтобы-с-ней-покончить. Он принимает историю человека только для того, чтобы привести её к её упразднению. Он представляет её идею только для того, чтобы лучше подготовить её гибель.


39) Но и это слово всего лишь два раза написано в Библии полностью: при разговоре о творении («Вот происхождение неба и земли, при сотворении их». Быт. 2.4) и когда в Книге Руфь говорится о происхождении Давида, предка Мессии.


§ 12


Мессия – это еврейское слово (машиах), означающее «по­мазанный». На греческий это слово было переведено как χριστος, «Христос», при этом не обошлось без лёгкого измене­ния смысла (в действительности речь идёт об историческом термине, а не имени собственном или собственно богословском определении). С точки зрения Библии Мессия в целом счита­ется человеком, чьё «пришествие» должно ознаменовать нача­ло мессианских времен. При этом иногда подобное качество приписывается всему народу Израиля. Это второе представле­ние традиционно одерживает победу над первым в тех случа­ях, когда необходимо опровергнуть мессианизм «обманщика», (например, с точки зрения иудаизма, Иисуса; см. об этом у Левинаса). С другой стороны, ортодоксальный иудаизм склонен, как правило, связывать мессианскую эру с пришествием мес­сии-человека, в то время как реформаторский иудаизм прида­ёт большее значение наступлению самих мессианских времён.

Известно, сколько усилий приложило христианство для того, чтобы показать, что мессианские пророчества относились к Иисусу. Отцы Церкви проявили особое рвение в этом деле, продолженном Фомой Аквинским и Боссе. «Величайшим из доказательств Иисуса Христа, - говорит Паскаль, - явля­ются пророчества». (Подобные труды были с новой силой во­зобновлены в прошлом веке в ответ на рационализм и немец­кий идеализм). В конце своего Евангелия Иоанн уточняет, что он написал его для того, чтобы люди верили, «что Иисус есть Христос» (20, 31), то есть Мессия. При всём при том, когда мы обращаемся к самим Евангелиям, то видим, что за исклю­чением отрывка в самом позднем из них, а именно в Евангелии от Иоанна (4, 25-26), Иисус почти никогда сам не называет се­бя Христом или Мессией. Как замечает Чарльз Гарольд Додд (Le fondateur du christianisme, Seuil, 1980, p. 106), создаётся даже впечатление, что он «противодействует попыткам при­своить ему это имя». Всего лишь два эпизода, в которых он, как кажется, соглашается с этим именем, – в разговоре со своими учениками (Map. 8, 27-30) и во время допроса (Мат. 26, 63-64) – являются крайне неопределёнными.

В Ветхом Завете мессианская проблематика прямо связана с понятием «избрания». Последнее является отнюдь не превос­ходством, но особенностью. Со времени Исхода Израиль яв­ляется отдельным, избранным народом. Моисей40, взывая к мощи Яхве, создаёт одновременно религию и «националь­ность» евреев, чьи колена он связывает культом единого боже­ства. Таким образом, своей самобытностью Израиль обязан Яхве. Посредством Завета Яхве не только «избирает» свой на­род, но и создаёт его как народ. Это ещё раз говорит о том, что Израиль существует как народ только тогда, когда он при­знает Яхве своим Богом. А то, что верно по отношению к наро­ду, верно и по отношению к Земле, потому что Тора может быть полностью соблюдена только в Эрец Исроэль, – и, наобо­рот, Эрец Исроэль имеет «смысл» только в том случае, если в нём соблюдается Тора. Отсюда особенность земли, подобная особенности народа. Отсюда же, как показывает Александр Сафран (Isral dans le temps et dans l'espace, Payot, 1980), тот факт, что четыре элемента иудаизма – Яхве, Тора, Эрец Исро­эль и народ Израиля – могут иногда диалектически понимать­ся как взаимозаменяемые.


40) Известно, что исторические данные, касающиеся Моисея, а также Рабства еги­петского и Исхода, в значительной степени отсутствуют, – в том числе, что наиболее удивительно, в египетских анналах (см.: P. de Vaulx, Histoire ancienne d'Isral, Gabalda, 1971). Повествование о младенце Моисее, его выставлении на берег Нила и чудесном «спасении из воды» представляется тем более подозрительным, что похоже, что оно построено по мифологическому образцу, для которого мы имеем и иные примеры (в частности. Легенду о халдейском царе Саргоне). Известна также точка зрения – часто критиковавшаяся – высказанная Фрейдом в «Моисее и единобожии» (Gallimard, 1948). В этой поздней работе, в которой он применяет к истории Израиля интуитивные открытия своего исследования «Тотем и табу», основатель психоанализа делает из Моисея благородного египтянина из окружения Эхнатона, «монотеистического» фа­раона XVIII династии, якобы убитого евреями в Шиттиме. Подвергая сомнению лич­ность Моисея, Фрейд, как представляется, прежде всего оспаривает свою собственную личность, подчёркивая при этом греховный характер своего поступка, который в ко­нечном счёте не основывается на подлинном убеждении и остаётся неудавшимся поступком. Таким образом Фрейд показывает, каким именно психоанализом он занима­ется. Арнольд Мандель увидел в «Моисее и единобожии» «одно из самых антиеврей­ских духовных сочинений» (Autour d'un fratricide, in L'Arche, aout 1980). По данному вопросу см. также интересное исследование: Emile Gillabert, Moise et le monothismc judo-chitien. Mtanoia. Montlimar. 1976.


Посредством своего «помазания» и посредством Завета Ях­ве «выбирает» некоторых из людей. Он даёт им мессианское поручение: вмешиваться в историю, чтобы приближать её к за­вершению изнутри, что является единственным средством из­бавлять «постепенно людей... от людской греховности» (Josy Eisenberg et Armand Abecassis, Moi, le gardien de mon frere? A Bible ouverte, III, op. cit., p. 255). Вследствие этого народ, к которому принадлежат эти люди, наделяется определённой от­ветственностью по отношению к миру в целом. Он чувствует себя, он узнаёт себя, он живёт так, как будто бы он сам являл­ся мессией для мира, то есть помазанным народом, отдельным народом, призванным установить Божий порядок на земле» (Jacques Ellul, Messie et messianisme, in Sens, Janvier 1979). Яхве заявляет: «Вы будете у Меня царством священников и народом святым» (Исх. 19, 6). Если народ Израиля соглашается таким образом с риском считаться «народом-парией» (Max Weber, Die Entstehung des juedischen Pariavolkes, in Gesammelte Aufsaetze zur Religionssoziologie, vol. 3, pp, 370-400; и Le judaisme antique, Plon, 1970), если он соглашается стать согласно воле Бога «иероэтносом», то делает это для того, чтобы «сохранить своё избрание народом-священником» (Lon Rosen, Les Nouveaux Cahiers, printemps 1979).

В тысячелетней молитве «Шма Исроэль» утверждение «Слушай, Израиль: Господь, Бог наш» предшествует монотеистическому утверждению «Господь един есть». Подобным образом иудейский национализм получает абсолютное утверждение. Но этот национализм отличен от всех иных национализмов. Он даже противостоит этим иным национализмам, потому что у него иная природа. «Христианский национализм, - пишет Валентин Никипровецкий, - является преходящей реальностью, фактическим, а не юридическим явлением, отрицательным отклонением в том смысле, в каком он противоречит христианскому учению и отражает прежде всего определённую человеческую слабость. Еврейский же национализм, напротив, с точки зрения религии Израиля является положительной и основополагающей данностью. Это идея, от которой никогда не отказывался никто из пророков - даже наиболее суровые и пессимистические по отношению к Израилю. Единственный Бог и Бог-творец, отец всех людей, господин империй, единственный источник добра и зла, Яхве при этом остаётся Богом единственного народа» (Le monothisme thique et la spcificit d'Isral, in Valentin Nikiprowetzky, d., De l'antijudaisme antique a l'antismitisme contemporain, Presses universitaires de Lille, Villeneuve-d'Ascq, 1979, p. 45). Та же самая склонность приводит к взгляду на Иерусалим как – на не только пространственный, но и, в особенности, временной: «Иерусалим, одновременно центр и завершение еврейской и человеческой истории» (бюллетень Еврейского телеграфного агентства, 9-10 де­кабря 1978 г.). Храм Соломона становится, таким образом, центром земли Израиля, которая сама является центром (исто­рии) мира42.


42) Однако речь идёт об отдаленной перспективе, и ускорение её приближения – не обязательно благо. Такой исследователь, как Гершом Шолем, которому мы обязаны важными исследованиями по еврейской мистике, полагает, что мессианские увлечения почти всегда оказывались «фатальными» для еврейского народа: «Каждый раз, когда мессианизм вмешивается в политику, он становится очень опасным делом. Он может привести только к несчастью» (интервью Давиду Бялу в «The New York Review of Books», 14 августа 1980 г.). В качестве примера современного мессианизма Шолем приводит идеологию израильской группы Гуш Эмуним, которую он сравнивает с дви­жением Саббатая Цви в семнадцатом веке.


Марксизм, который, как всем известно, устранил религию только для того, чтобы удобнее стать её наследником, воспри­нял эту мессианскую концепцию. Ссылаясь на Германа Когена и Эрнста Блоха, Эрих Фромм, как и многие другие, описывает социализм как «светское выражение пророческого мессианиз­ма» («Иметь или быть?»). Сам Блох видит в мессианизме «красное таинство настоящего Aufklaerung'a, которое являет­ся революционным и стремится к полноте» (L'athisme dans le christianisme, op. cit., p. 299). С одной стороны, пролетариат в марксизме, будучи «избранным» классом, считается гарантом условий всеобщего освобождения, связанного с его собствен­ным освобождением43. С другой стороны, как замечает Фромм, «гегелевско-марксистское понятие отчуждения появ­ляется впервые, хотя и в ином виде, как библейское понятие идолопоклонства» (Vous serez comme des dieux, op. cit., p. 44), что, кстати говоря, побуждает Фромма заявить, что идолы со­временности именуются «честь, знамя, Государство, мать или семья» (ibid., p. 48). Именно через мессианизм некоторые не­омарксисты сводят вместе Маркса и Библию к тому, что Блох именует «онтологией того, чего ещё нет». Подобным образом происходит обмирщение ожидания: Библия, «подавленный текст», имеет будущее, потому что через это будущее она может «трансцендировать без трансценденции».

В отличие от христианства, иудаизм «выступает как светское учение, стремящееся претворить в жизнь, hie et пипс, идеальное общество, обозначенное в Писании» (Francinej Kaufmann, Les Juifs et le Royaume, in Sillages, Jrusalem, septembre 1979). Оправдание этого идеала отчасти основывается на том, что в иудаизме бытует достаточно либеральное представление о первородном грехе, представление, согласие которому ни сущность, ни природа человека не были в основе своей испорчены грехом Адама, вследствие чего установление; «земного рая» путём постепенного развития человечества в мо­ральном отношении не кажется невозможным. Та же самая теология hie et пипс объясняет, почему иудаизм никогда не разделял отрицательного мнения, которого зачастую придер­живалось христианство в отношении этого мира, и не прояв­лял ничего, подобного относительному безразличию христиан­ских авторитетов к вопросам, прежде всего общественным, связанным с конечным преображением непосредственно нам данного44. Она также объясняет, почему марксизм без труда вывел из мессианского источника ожидание будущего – заме­нил иной мир этим.


43) Ряд авторов, например, П. Доньен (Initiation a Karl Marx, Cerf, 1970, pp. 44-46), ис­толковывает роль, которую отводит пролетариату Маркс, на основании прометеевско­го мифа. Хотя, по всей видимости, личность Прометея и оказала воздействие на Мар­кса, мы не разделяем данного мнения. Впрочем, и сам миф в значительной степени яв­ляется двусмысленным. В своём противостоянии миру Олимпа, представляющему возвышенный образ эллинского общества, Прометей воплощает «социальный» про­тест негреческого слоя населения (возможно, класса ремесленников). Также необходи­мо принять во внимание его исповедание веры: «Я ненавижу всех богов». Только у Гёте через Прометея «человек, поднявшийся до титанического, сам завоевывает себе свою культуру и принуждает богов вступить с ним в союз, ибо в своей самоприобретенной мудрости он держит в руке их существование и пределы» (Ницше, «Рождение трагедии»).


44) Отметим при этом, что именно это относительное безразличие позволило христианству распространиться, постепенно сочетаясь со специфически европейским представлением о политической власти и социальной структуре.


По причине того, что с точки зрения Библии зло являете частью исторического положения людей, многие приходят к мысли о том, что классическая политика и даже «революция» не могут положить ему конец, что единственным средством, таким образом, является утопия, то есть постоянное утверждение в качестве критической (и, соответственно, ограничи­тельной) надежды радикального Иного, способного воздейст­вовать на мир. Утверждение, которое не нуждается в своём, осуществлении, которое иногда даже не сопровождается никакой верой в своё возможное осуществление, но которое имеет ценность как надежда, вдохновляющая на благотворные дей­ствия и побуждающая к ним. Отрицательная позиция, находящая в себе самой своё оправдание, которую нужно понимать; не как языческое чувство долга, который нужно выполнить, но как утончённую форму чувства обиды, открывающую, согласно Филиппу Немо, что господином является только тот, кто восстаёт против господства над миром (Job et l'exces de mal, Grasset, 1978, p. 218). Современное богословие определённого рода присоединяется к подобной точке зрения, когда утвер­ждает, что, «когда Бог преображается в хранителя порядка, атеизм становится условием общественных преобразований» (Vincent Cosmao, Changer le monde, Cerf, 1979). Итак, утопия также является мирским богословием, основанным на изгна­нии и отсутствии.



-333-plotnik-ob-utverzhdenii-edinogo-tarifno-kvalifikacionnogo-spravochnika-rabot-i-professij-rabochih-vipusk.html
-34-mashinist-na-molotah-pressah-i-manipulyatorah-edinij-tarifno-kvalifikacionnij-spravochnik.html
-34-pomochi-uchebnoe-posobie-dlya-uchashihsya-i-studentov-izdanie-2-e-ispravlennoe-i-dopolnennoe.html
-34b-zdes-illyustriruetsya-variant-etoj-konstrukcii-s-predvaryayushim-there-kotorij-sleduet-upotreblyat-kogda-podlezhashee-imeet-neopredelennij-harakter-ne-govoryat.html
-35-mashinist-na-molotah-pressah-i-manipulyatorah-edinij-tarifno-kvalifikacionnij-spravochnik.html
-35-sillabo-tonicheskaya-sistema-stihoslozheniya-osnovnie-metri-literatura-vid-iskusstva-ona-sozdaet-esteticheskie.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/materialno-tehnicheskoe-obespechenie-prikaz-561-gz-ot-12-oktyabrya-2011-goda-konkursnaya-dokumentaciya-dlya-uchastiya.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-desyataya-domik-patti-pervaya-ten-peremen.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/avtor-ellektronnoj-mifologicheskoj-enciklopedii-aleksandrova-anastasiya-myfhology-narod-ru-stranica-2.html
  • kontrolnaya.bystrickaya.ru/programma-uchebnoj-disciplini-etnologiya-vostochnoj-azii-rabochaya-programma.html
  • assessments.bystrickaya.ru/doklad-o-rezultatah-i-osnovnih-napravleniyah-deyatelnosti-otdela-kulturi-administracii-eleckogo-municipalnogo-rajona-na-2009-2011-godi.html
  • occupation.bystrickaya.ru/ob-uvelichenii-obema-akciznih-sborov-ot-realizacii-alkogolnoj-produkcii.html
  • studies.bystrickaya.ru/a-volkanov-domashnij-konditer-chast-13.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/raboti-vipolnyat-v-sootvetstvii-s-trebovaniyami-instrukciya-po-podgotovke-aukcionnih-zayavok-razdel-i-1.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-sovershenstvovanii-informacionnij-byulleten-profsoyuza-385-2008-g.html
  • credit.bystrickaya.ru/otpor-zahvatchiku-novosti-rf-2.html
  • tests.bystrickaya.ru/konspekt-otkritogo-uroka-po-teme-prirodnie-zoni-yuzhnoj-ameriki.html
  • gramota.bystrickaya.ru/zakoni-upravlyayushie-sterilnostyupervih-skreshivanij-i-gibridov-a-a-boev-predsedatel.html
  • thesis.bystrickaya.ru/postanovlenie-kabineta-ministrov-respubliki-uzbekistan-16-08-2001-g-n-343-ob-utverzhdenii-gosudarstvennih-obrazovatelnih-standartov-visshego-obrazovaniya.html
  • universitet.bystrickaya.ru/tema-18-finansovoe-regulirovanie-vneshneekonomicheskoj-deyatelnosti-predpriyatij.html
  • lektsiya.bystrickaya.ru/prodolzhenie-diskussii-po-adyuvantam-otvet-filippovichu-gv-shurigin-i-a-spinalnaya-anesteziya-pri-kesarevom-sechenii.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/moral-i-etika-buddizma.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/razdel-i-dohodi-za-dvizheniem-inostrannih-investicij-v-sootvetstvii-s-rukovodstvom-po-platezhnomu-balansu.html
  • universitet.bystrickaya.ru/stazdar-tlasini-pedagogikali-sheberlgn-arttirudi-azrg-tadai-maizdilii.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/ris-6-znachimoe-vliyanie-anaerobnogo-alaktatnogo-faktor-s-anaerobnogo.html
  • nauka.bystrickaya.ru/vneklassnoe-meropriyatie-po-ekologii-10-klass-chelovek-li-car-prirodi.html
  • occupation.bystrickaya.ru/ob-utverzhdenii-polozheniya-o-edinoj-komissii-po-razmesheniyu-zakazov-na-postavki-tovarov-vipolnenie-rabot-okazanie-uslug-dlya-municipalnih-nuzhd-pesyanskogo-selsoveta-kurtamishskogo-rajona-kurganskoj-oblasti.html
  • institut.bystrickaya.ru/territorialnaya-programma-gosudarstvennih-garantij-okazaniya-grazhdanam-rossijskoj-federacii-na-territorii-tverskoj-oblasti-besplatnoj-medicinskoj-pomoshi-v-2008-godu-stranica-5.html
  • institut.bystrickaya.ru/torzhestvennaya-registraciya-novobrachnih-scenarij-vikupa-nevesti-1-9.html
  • education.bystrickaya.ru/1-mesto-disciplini-v-strukture-osnovnoj-obrazovatelnoj-programmi-modulnoj-strukture-oop.html
  • student.bystrickaya.ru/13-uchebno-metodicheskoe-i-informacionnoe-obespechenie-disciplini-uchebno-metodicheskij-kompleks-po-discipline.html
  • learn.bystrickaya.ru/formirovanie-intellektualno-informacionnoj-podderzhki-innovacionnoj-deyatelnosti-i-mobilnosti-specialista.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kniga-pervaya-stranica-7.html
  • exchangerate.bystrickaya.ru/a-history-of-the-english-language.html
  • upbringing.bystrickaya.ru/kurs-lekcij-dlya-specialnosti-140104-moskva-2011.html
  • lecture.bystrickaya.ru/abaturova-irina-anatolevna.html
  • znanie.bystrickaya.ru/437-modificiruemost-metodika-sostavleniya-specifikacij-trebovanij-k-programmnomu-obespecheniyu-rekomenduemaya.html
  • crib.bystrickaya.ru/informaciya-ob-itogah-raboti-na-mezhdunarodnoj-turisticheskoj-vistavke-itb-2012.html
  • paragraph.bystrickaya.ru/metodicheskie-rekomendacii-po-vipolneniyu-programmi-tovarovedno-tehnologicheskoj-praktiki-dlya-studentov-po-specialnosti-080401-tovarovedenie-i-ekspertiza-tovarov.html
  • books.bystrickaya.ru/chast-ii-2-semestr-uchebno-metodicheskij-kompleks-dlya-studentov-specialnosti-080401-tovarovedenie-i-ekspertiza-tovarov.html
  • uchitel.bystrickaya.ru/referat-po-filosofii-v-itoge-desyat-studentov-napisali-referati-na-temu-sravnitelnaya-harakteristika-sravnitelnij-analiz-dvuh-uchebnikov.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.