.RU

§ 13. Структура ораторской речи - Учебной и научной литературы


§ 13. Структура ораторской речи

Целостность ораторской речи заключается в единстве ее темы — главной мысли выступления, основной проблемы, поставленной в нем, — и смысловых частей разной структуры и протяженности. Речь воздействует лишь в том случае, если имеются четкие смы­словые связи, которые отражают последовательность в изложении мысли. Путаное, непоследовательное высказывание не достигает цели, не вызывает у слушателей запланированной оратором реакции. В лучшем случае они остаются равнодушными, в худшем — не понимают, о чем идет речь.

Когда оратор начинает говорить, мы, слушатели, как бы сте­нографируем и комментируем его слова: начинает говорить... сооб­щает, о чем будет говорить... делает оговорку... переходит к основ­ной теме... делает отступление... повторяет... дискутирует... опровер­гает мнение ученого... не соглашается... подчеркивает... повторяет... добавляет... перечисляет... отвечает на вопросы... делает выводы. Этот комментарий строго отражает связь оратора с аудиторией, а преж­де всего, последовательность расположения материала, компози­цию речи.

Что же такое композиция речи? Это закономерное, мотиви­рованное содержанием и замыслом расположение всех частей выступления и целесообразное их соотношение, система органи­зации материала.

В композиции можно выделить пять частей: зачин речи, вступ­ление, основная часть (содержание), заключение, концовка речи. Это, так сказать, классическая схема. Она может быть и свернутой, если отсутствует какая-либо из частей, кроме, разумеется, основ­ной (ведь без содержания нет и речи).

Вступление оратора должно захватывать слушателей с пер­вых же слов. Нередко это достигается искусным построением за­чина — самого начала речи. Чаще всего он содержит этикетные формулы, но не только. Следует иметь в виду, что, во-первых, осо­бенности зачина могут определяться как самой темой выступления, так и аудиторией; во-вторых, интересный зачин привлекает вни­мание аудитории; в-третьих, зачин может указывать, в каком ключе будет произнесена речь.

Насколько важен зачин в речи, могут нам подтвердить кон­спекты лекций по политической экономии Г. В. Плеханова. Он про­читал их в Берне в январе—феврале 1887 г. Зачин первой лекции написан Г. В. Плехановым полностью, в то время как содержание всех трех лекций изложено конспективно: «Многоуважаемые слу­шатели и слушательницы. Вы сделали мне лестное для меня пред­ложение читать Вам лекции по политической экономии. К сожале­нию, различные работы отнимали у меня до сих пор все время, так что лишь теперь, покончивши с ними, я смогу исполнить Ваше желание» [18, 174]. Для сравнения можно привести фрагмент конспек­та лекции Г. В. Плеханова, прочитанной 3 января 1887 года: «Номи­нальная и реальная заработная плата. Ее возможное движение. Пример из английской истории. Различие между номинальной за­работной платой и ценой труда в зависимости от продолжитель­ности рабочего дня или, иначе, от количества труда, воплощенного работником в продукте» [18, 177]. Эти фрагменты отличаются друг от друга степенью развернутости. Ясный, точный зачин создает четкое представление об отношении оратора к аудитории, направ­лении и теме выступления. Оратор даже делает комплимент ауди­тории, говоря о лестном предложении, о желании слушателей. Эта комплиментарность речи, конечно, располагает их к выступающе­му. Видный теоретик и практик ораторского искусства А. Ф. Кони полагал: чтобы выступление имело успех, следует завоевать и удер­жать внимание аудитории, первый, самый ответственный момент в речи — привлечь слушателей. Внимание всех вообще (ребенка, не­вежды, интеллигента и даже ученого), отмечал он, возбуждается простым, интересным, интригующим и близким к тому, что, навер­ное, переживал или испытывал каждый. Значит, первые слова ора­тора должны быть чрезвычайно просты, доступны, понятны и ин­тересны. Должны привлечь, зацепить внимание. Этих зацепляю­щих «крючков»-зачинов, по мнению А. Ф. Кони, может быть очень много. Что-нибудь из жизни, что-нибудь неожиданное, какой-ни­будь парадокс, какая-нибудь странность, как будто не идущая ни к месту, ни к делу, но на самом деле связанная со всей речью и т. п. Вот эти слова А. Ф. Кони свидетельствуют о важности начала речи.

Конечно, зачин должен быть функционально обусловлен и те­матически мотивирован. Если оратор, говоря о римском императо­ре Калигуле, начнет с того, что Калигула был сыном Германика и Агриппины, что он родился тогда-то, расскажет, как он воспиты­вался и где жил, то такое начало речи не вызовет никакой эмоцио­нальной реакции. В этих сведениях нет ничего необычного. Но из­лагать этот материал все равно придется. Однако это следует де­лать не сразу, а когда привлечено внимание слушателей, когда из рассеянного оно станет сосредоточенным. И вот А. Ф. Кони предла­гает такое начало: «В детстве я любил читать сказки. Из всех ска­зок на меня особенно сильно влияла одна (пауза) сказка о людоеде, пожирателе детей. Мне, маленькому, было крайне жалко тех ребят, которых великан-людоед резал, как поросят, огромным ножом и бросал в большой дымящийся котел. Я боялся этого людоеда и, когда темнело в комнате, думал, как бы не попасться к нему на обед. Когда же я вырос и кое-что узнал, то...» Далее следуют пере­ходные слова (очень важные) к Калигуле и затем речь по существу. «Скажут: причем тут людоед? А при том, что людоед в сказке и Калигула — в жизни — братья по жестокости» [14, 112].

Следующая часть композиции — вступление. Оно содержательно, насыщенно, психологически подготавливает слуша­телей к существу речи и вводит в процесс его восприятия. Вступле­ние содержит несколько аспектов: психологический — закрепле­ние контакта, внимания и интереса, которые были вызваны зачи­ном, создание необходимого настроя; содержательный — описание целевой установки речи, сообщение темы, перечисление и краткое описание проблем, рассматриваемых в основной части (аннотиро­вание); концептуальный — указание на специфику темы, опреде­ление ее актуальности и общественной значимости.

Ораторы уделяют большое внимание вступлению. Так, Г. В. Плеха­нов в конспектах лекций по политической экономии вступление пишет полностью, а не кратко. Например, в лекции I читаем: «Преж­де чем я перейду к изложению и выяснению экономических явлений и законов, я считаю необходимым, в кратком введении, рас­смотреть с Вами три следующих вопроса:

1) Что такое политическая экономия?

2) Какое место занимает она в ряду других общественных наук?

3) В какое отношение лица, изучающие эту науку, должны стать к выдвигаемым ею практическим задачам?» [18, 175].

Во вступлении к лекции для аспирантов Пушкинского дома 4 февраля 1933 года А. В. Луначарский прямо говорит о плане своего выступления: «Мою сегодняшнюю с вами беседу я строю таким образом: некоторые общие выводы методологии истории литерату­ры — с каких точек зрения мы ее изучаем, для каких целей и т. д.; затем в связи с этим некоторые общие абрисы того специального предмета, на котором мы остановились, то есть английской и гер­манской литератур» [19, 119].

Вступление помогает перейти к главной части, в которой из­лагается основной материал. Оратор пользуется здесь фактами, логическими доказательствами, аргументацией, различными тео­ретическими положениями, основными логическими формами ар­гументации, анализирует примеры, спорит с предполагаемыми оп­понентами и т. д. Это основная часть, и ее следует отрабатывать наиболее тщательно.

«Конец — всему делу венец» — гласит народная мудрость. И действительно, в заключении речи могут, во-первых, подводиться итоги всему сказанному, суммироваться, обобщаться те мысли, которые высказывались в основной части речи; во-вто­рых, кратко повторяться основные тезисы выступления или связы­ваться воедино его отдельные части, еще раз подчеркиваться глав­ная мысль выступления и важность для слушателей разобранной темы; в-третьих, могут намечаться пути развития идей, высказан­ных оратором; в-четвертых, на основе всей речи могут ставиться перед аудиторией какие-либо задачи; в-пятых, закрепляться и уси­ливаться впечатления, произведенные содержанием речи.

Что же касается концовки, то она может содержать этикетные формулы, формулы призыва, пожелания, сообщение о чем-либо, не имеющее непосредственного отношения к содержа­нию речи, и т. д. Нередко заключение и концовка тесно связаны между собой и составляют единое целое. Объемы заключения и концовки во многом зависят от темы, материала, времени, слуша­телей, вида и рода выступления и т. д. Вузовская лекция, митинго­вая речь, политическая речь, агитаторская речь заканчиваются по-разному. Например, вузовская лекция как жанр характеризуется господством интеллектуально-логических элементов, в речи же ми­тинговой большой удельный вес эмоциональных элементов. В пер­вом случае лектор делает логические выводы из сказанного, во вто­ром — обращается к слушателям с эмоциональным призывом. Это не значит, конечно, что данная схема пригодна для всех выступле­ний, поскольку характер конца речи зависит от ее цели: воздейст­вовать на сферу интеллектуального или эмоционального у слушателей. Следует помнить, что эти сферы перекрещиваются, что обу­словлено особенностями человеческого восприятия. Обработка ин­формации в человеческом мозгу в процессе мышления осуществля­ется как взаимодействие двух программ: интеллектуальной и эмо­циональной.

А. Ф. Кони, разбирая речь о жизненном пути Ломоносова, пи­сал: «Конец речи должен закруглить ее, то есть связать с началом. Например, в речи о Ломоносове можно сказать: «Итак, мы видели Ломоносова мальчиком, рыбаком и академиком. Где причина такой чудесной судьбы? Причина — только в жажде знаний, в богатыр­ском труде и умноженном таланте, отпущенном ему природой. Все это вознесло бедного сына рыбака и прославило его имя»[14, 114]. И еще: «Конец — разрешение всей речи (как в музыке последний аккорд — разрешение предыдущего; кто имеет музыкальное чутье, тот всегда может сказать, не зная пьесы, судя только по аккорду/ что пьеса кончилась); конец должен быть таким, чтобы слушатели почувствовали (не только в тоне лектора это обязательно), что дальше говорить нечего» [14, 114].

Композиция выступления — дело творческое и меньше всего поддается стандартизации. Однако, работая над композицией, сле­дует помнить, что ораторская речь должна обладать рядом несо­мненных достоинств, среди которых, с одной стороны, строгая пос­ледовательность изложения, связанность, соподчиненность, согла­сованность всех ее частей, с другой — индивидуальность и глубина мысли.

Все части ораторской речи переплетены и взаимосвязаны. Объ­единение всех частей речи в целях достижения ее целостности называется интеграцией. Необратимость речи определяет многое в ее построении. Ведь трудно удерживать в оперативной памяти все выступление целиком. Это и диктует принципиально иное его по­строение по сравнению с письменной речью. Связанность ораторской речи обеспечивается когезией, ретроспекцией и проспекцией.

Когезия — это особые виды сцепления, связи, обеспечиваю­щие последовательность и взаимозависимость отдельных частей ораторской речи, которые позволяют глубже проникнуть в ее содержание, понять и запомнить отдельные ее фрагменты, рас­положенные на некотором (и даже значительном) расстоянии друг от друга, но в той или иной степени связанные между собой. Этот тип связи может выражаться различными повторами, словами, обо­значающими временные, пространственные и причинно-следствен­ные отношения: таким образом, итак, во-первых, во-вторых, в-тре­тьих, следующий вопрос, в настоящее время, совершенно очевидно, посмотрим далее, перейдем к следующему. Связующую роль выпол­няют и такие слова и словосочетания: принимая во внимание, с од­ной стороны, с другой стороны, между тем, несмотря на это, как оказывается, по всей вероятности, как оказалось впоследствии.

Особый интерес представляет собой проявление разных видов сцепления в процессе взаимодействия оратора с аудиторией. Вот примеры из стенографического отчета о заседаниях IV Государст­венной думы (с 1912 г.). Специфика речей в Государственной думе заключалась в том, что они произносились «без бумажки», там за­прещалось пользоваться в дискуссиях записями, заранее написан­ной речью. Читать речь позволялось докладчику и содокладчику. Выступавшие в прениях могли обращаться к записям в двух слу­чаях: при цитировании и при использовании цифрового материала (цифры, естественно, трудно запомнить). Того, кто пользовался на­писанной речью в прениях, удаляли с трибуны. Стенограмма до­вольно точно передает атмосферу заседаний, стенографировались даже реплики из зала, отмечался шум зала и т. п.

Оратор, выступавший в Государственной думе, попадал в слож­ную обстановку: его поддерживали репликами из зала сторонники, ему возражали репликами противники, за поведением в зале и за направлением речи следил председатель, который мог прервать речь, разрешить ее продолжить или вообще лишить оратора слова. В этих сложных условиях оратор должен был реагировать на поведе­ние слушателей и председателя. Председателю возражать не пола­галось: он мог даже удалить с трибуны. В этой ситуации приобре­тало важное значение сцепление отдельных частей речи до и после ее перерыва, когда оратор вынужден был восстанавливать течение своей речи.

Ректроспекция — это форма речевого выражения, отсылаю­щая слушателей к предшествующей содержательной информа­ции. Оратор может ссылаться на информацию, которая имеется помимо его выступлений (таким образом происходит связь данной речи с общим информационным контекстом), отсылать слушателей к информации, которая содержится в предыдущих его выступле­ниях или в данном выступлении, но изложена ранее (так осущест­вляется связь речи с предыдущими речами).

Приведем в качестве примера выступление И. П. Павлова на «среде» от 5 декабря 1934 г.: «Мы будем продолжать сегодня пред­мет беседы прошлой среды, так как он не был закончен.

Прежде всего я передам вам поподробнее то, о чем я говорил бегло в прошлый раз.

Эта глава с описанием гештальтистской психологии Вудворсом. Она так и называется: «Понимание обучения согласно геш­тальтистской психологии». Обучение, понимание обучения — это есть основная тема.

Помните, как я в прошлый раз уже излагал, — они обратили внимание на то, что мы улавливаем в коре явления в целом, если есть намек на существование каких-нибудь перерывов, то мы их заполняем от себя». [23, 505—509].

Ретроспекция может выражаться словами и словосочетания­ми различного типа: как мы знаем, как мы понимаем, как было сказано ранее, как я говорил об этом, это заставляет нас вспомнить, ранее мы уже говорили об этом, вспомним, вы слышали, вы видели, известно, мы имели случай сказать об этом, в прошлый раз я уже говорил об этом.

Пример из лекции Т. Н. Грановского: «Если обратимся назад, к древней истории, мы увидим, что она начинается на Востоке, в Азии, завершается на берегах Средиземного моря, около которого жили главные исторические народы древнего мира; Греция и Рим — вот два главных деятеля древней истории» [6, 5].

И, наконец, проспекция — это один из элементов речи, отно­сящих содержательную информацию к тому, о чем будет гово­риться в последующих частях выступления. Проспекция дает воз­можность слушателю яснее представить себе связь и взаимообу­словленность мыслей и идей, изложенных в речи. Вначале оратор может обещать слушателям дать некоторую информацию в данном выступлении, а также говорить и о своих будущих выступлениях или о выступлениях других ораторов. Это и будет проспекция. Вот как всемирно известный ученый, один из выдающихся теоретиков анархизма П. А. Кропоткин начал свою речь в Манчестере перед рабочими (1888 г.): «Друзья и товарищи! Взявши предметом нашей беседы справедливость и нравственность, я, конечно, не имел в виду прочесть вам нравственную проповедь. Моя цель — совершенно иная. Мне хотелось бы разобрать перед вами, как начинают понимать теперь происхождение нравственных понятий в человечестве, их истинные основы, их постепенный рост, и указать, что может содействовать их дальнейшему развитию» [16, 260—261].

Как мы уже говорили, важным на начальном этапе воздейст­вия является установление контакта со слушателями. Коммуника­тивный контакт дает возможность оказывать влияние на слушате­лей и помогает достичь необходимого эффекта. Ведь оратор имеет целью не только передать какое-либо содержание, но и побудить слушателей к некоторым решениям, воздействовать на их волю и чувства, убедить, призвать к определенным действиям.

Первым источником субъективности речи и ее контактности являются личные местоимения. Активным творцом речи становится «я», поскольку я выражаю свои эмоции, я побуждаю своих слушателей к каким-либо действиям, я задаю вопросы или отвечаю на них, я сообщаю что-либо. Местоимения первого и вто­рого лица можно охарактеризовать как коммуникативные. «Я» оз­начает отправителя речи, оратора и действительно только в его речи. «Вы» означает слушателей, к которым обращается оратор. «Мы» содержит ряд значений: собственно оратор (лекторское «мы»), оратор и слушатели, оратор и относящиеся к нему лица. В сочета­нии с предлогом «с» и творительным падежом других местоимений и существительных обозначает группу лиц во главе с оратором. Эффект речи зависит именно от того, как оратор выполняет одну из своих коммуникативных задач — преодолевает дистанцию меж­ду собой и слушателями. «Мы» чаще всего характеризуется как «мы совместное» в значении «я» и «вы». Оно и помогает создать и передать атмосферу взаимопонимания между оратором и аудито­рией. Например: Смотря через те же розовые очки, мы с вами можем потерять способность критически мыслить, склонить­ся к бессмысленному подражательству; Мы вступаем в век, в ко­тором образование, знания, профессиональные навыки будут иг­рать огромную роль в судьбе человека; Мы с вами должны понять огромную роль частного предпринимательства. «Мы совместное» создает эффект общения и личного контакта между оратором и аудиторией. С помощью такого приема оратор приглашает слуша­телей к совместному размышлению о каких-либо фактах, создаёт атмосферу непринужденного разговора.

В речи часто прибегают к использованию некоторых место­именных конкретизаторов, которые усиливают степень контактности: мы с вами, мы вместе, мы все, мы все слушатели, мы все вместе с вами, вместе с вами мы... Например: Мы все вместе (вместе с вами мы) должны подумать над той проблемой, о кото­рой сегодня у нас с вами пойдет речь; Мы с вами хорошо знаем, как легко совершить ошибку, мы постоянно допускаем какие-то промахи и терпеливо их исправляем (из речи). Благодаря этим приемам устанавливается доверительный разговор между орато­ром и аудиторией, объединяется позиция оратора и слушателей, возникает их своеобразный диалог.

Другим средством контакта являются глагольные ф о р-м ы. Глагольная форма объединяет оратора со слушателями и вы­ражает их совместное мнение. Например: Но вернемся к этой за­мечательной работе и посмотрим, что и как. Скажем прямо, эта работа и поставленные в ней проблемы имеют дискуссион­ный характер. Как видно из этого примера, глаголы в речи обозна­чают совместное действие, оратор как бы привлекает слушателей к участию в обсуждении фактов, мыслей. Глаголы могут иметь раз­ное значение, например, квалифицируют направление высказыва­ния: проясним, оговоримся, конкретизируем, поясним, будем от­кровенны, попробуем понять, скажем прямо, отметим и т. п. Все эти глаголы несут коммуникативное содержание.

Средством установления контакта можно считать и некоторые вводные конструкции, содержащие обращения к слушателям: как вы понимаете, как вы догадываетесь, как види­те, как вы знаете, как мы знаем, как вы убедились и др. Они являются своеобразным призывом к концептуальной солидариза­ции. С помощью вводных конструкций оратор подготавливает сооб­щение новой информации, сопоставляя ее с уже имеющейся.

Можно использовать и конструкции с изъяснительны­ми придаточными, имеющими императивную окраску: ясно, что... известно, что... понятно, что... Они имеют добавоч­ные оценочные оттенки.

Контактность речи создают также побудительные предложения, например: согласитесь, прочитайте, подумай­те, возьмите, считайте, отметьте, запомните, проанализируйте, воз­разите, решайте. Они обращены к слушателям, призывают их к определенным действиям. Таким образом и возникает контакт между оратором и слушателями.

Установлению контакта с аудиторией и привлечению внима­ния к информации служит вопросоответное единство. Оно создает ситуацию непосредственного общения со слушателями и придает сообщению непринужденный, разговорный характер. Оратор зада­ет вопрос и сам отвечает на него. Вопросы слушателей он может прогнозировать. Например: А сколько дел нам с вами еще предсто­ит, какая захватывающая и бескомпромиссная борьба нас ожида­ет. С чем и с кем нам бороться1? С обстоятельствами, мешаю­щими перестраиваться нашей жизни, с людьми, воплощающими старые, отжившие представления о том, как должно развивать­ся наше общество (из речи); Что же заставляет человека сокра­щать свое имя до единственной буквы, прикрываясь безликой маской анонима? Ответ, мне кажется, один: боязнь поступка. Потому, что конкретное критическое слово, сказанное откро­венно и прямо, с названием себя, — это уже поступок, это пози­ция (из речи).

В заключение вернемся к вопросу об этикетных речевых фор­мулах, которые входят в зачин и концовку речи. Что же такое эти­кет ораторской речи? Это специфические устойчивые единицы общения, принятые в ораторской практике и необходимые для установления контакта с аудиторией, поддержания общения в избранной тональности, передачи другой информации. Помимо основной функции — поддержания контакта — указанные речевые формулы выполняют функцию вежливости, регулирующую функ­цию, благодаря которой устанавливается характер отношений между оратором и слушателями и восприятия речи, а также эмоциональ­но-экспрессивную.

Например, для заседаний депутатов типичны такие этикетные формулы: уважаемые депутаты, народные депутаты, товари­щи, товарищи депутаты, товарищи народные депутаты, кол­леги; уважаемый Иван Иванович, председательствующий, предсе­датель, президиум.

Речевой этикет используется в конкретной ситуации, т. е. при таком сочетании условий и обстоятельств, которые создают опре­деленную обстановку, требующую оптимального стилистического оформления речи. Оратор обращается к формулам этикета речево­го, учитывая ситуацию выступления, существуют формулы офи­циальные (товарищи, товарищи судьи, граждане, дамы и господа, господа, коллеги) и неофициальные: нейтральные, констатирующие (разрешите на сегодня закончить, этим я заканчиваю свое при­ветствие вам, позвольте обратить ваше внимание, я позволю себе начать, позволю себе утверждать, позвольте сейчас же ответить на ваши вопросы) и эмоциональные (друзья, дорогие друзья, мне было очень приятно выступить перед вами, я хочу поблагода­рить вас за внимание, благодарю вас).

Чаще всего в речевом этикете используется обращение. Рас­пространены также приветствия аудитории, т. е. выражение дру­жеских чувств, дружеского расположения, доброжелательности. Следующая группа — формулы «прощания» и «благодарности за внимание». Выделяется также группа речевых клише, относящих­ся к знакомству. Оратор обязательно должен быть представлен или должен представиться сам. И в этом «ритуале» также проявляется контактность и вежливость. В ораторской речи используется высо­кая, нейтральная и эмоциональная тональность, так как благодаря ей устанавливается благоприятный контакт со слушателями.

Итак, композицию речи составляют различные смысловые бло­ки, содержательно связанные между собой. Поддерживают компо­зицию средства интеграции, которые делают речь целостной, обо­зримой, и 'средства контакта и речевого этикета, которые также играют конструктивную роль в композиции и помогают установить контакт со слушателями.

§ 14. Подготовка речи и выступление

Нужна ли подготовка к публичному выступлению? Безуслов­но. Однако она может быть различной. Так, митинговая речь обыч­но бывает краткой — 5—10 минут или чуть больше, и она может быть произнесена после минимальной подготовки. А вот лекция уже требует подготовки основательной. Конечно, при этом учитываются и опыт оратора, и его знания, и умение общаться с аудиторией, и многое-многое другое.

В 1928 году вернулся из Сорренто в Москву М. Горький. Чест­вовали писателя в Большом театре: Речь о его творчестве должен был произнести А. В. Луначарский, который узнал об этом за сорок минут до начала торжества. На -тщательную подготовку просто не было времени. И вот что интересно: речь, произнесенная по случаю приезда Горького, — один из самых блестящих образцов оратор­ского искусства Луначарского. В ней глубоко анализируется твор­чество писателя, она увлекательна по форме. Что это, импровиза­ция? Когда коллеги, знавшие о внезапности выступления, спраши­вали об этом Анатолия Васильевича, он отвечал, пожимая плеча­ми: «Ну какая же импровизация? Ведь сколько я писал о Горьком еще до революции и, разумеется, продолжаю как критик занимать­ся его творчеством». Таким образом, к этому выступлению Луна­чарский, по его собственным словам, «готовился всю жизнь». Сло­вом, импровизированная речь, как правило, строится на основе хо­рошо известного материала, знаний, опыта оратора. Иначе говоря, оратор мало готовится или совсем не готовится к ней накануне вы­ступления, но имеет достаточные знания, а также опыт произнесе­ния речей, чтобы ограничиться минимальной подготовкой или про­изнести ее «экспромтом».

Перед оратором стоит три взаимосвязанных вопроса: что ска­зать, где сказать и как сказать. Конечно, разработка речи начина­ется с уяснения темы выступления, ее основной идеи. Тема должна быть актуальной, интересной, конкретной, четко сформулирован­ной, доступной. Не должна быть перегружена проблемами: двух— трех вопросов вполне достаточно.

Каковы же цели оратора? Основная цель — информиро­вать слушателей, т. е. научить их, дать им определенные сведе­ния, воздействовать на них, сформировать у них убеждения, пред­ставления, которые станут затем мотивами поведения людей, коро­че говоря — сформировать стереотип поведения.

Важный вопрос, который встает перед оратором, — оценка обстановки и состава слушателей. Неожиданная, непривычная ат­мосфера может вызвать у оратора дискомфортное ощущение. Поэ­тому он должен подготовить себя к ней заранее. Следует как можно обстоятельнее выяснить, в каких условиях состоится выступление, вплоть до таких, казалось бы, мелочей, как количество слушате­лей, наличие микрофона, трибуны, стола, размер и интерьер зала, время, отведенное оратору, соотношение данного выступления с другими. Чтобы выступать с микрофоном, нужны определенные навыки: с непривычки микрофон будет вас сковывать. Если зал небольшой и слушателей мало, то предпочтительнее выступать за столом. Таким образом вы создаете атмосферу непринужденности, как бы сливаетесь с аудиторией. Если же зал большой и слушате­лей много, то необходимо выступать с трибуны. Это позволит вам видеть всех, чувствовать реакцию зала. Вечером выступать слож­нее, чем в первой половине дня: люди придут уже уставшие. Что же касается соотношения выступления с другими, то здесь наблю­дается такая закономерность: каждое последующее, как правило, должно быть интереснее (возможно, значительнее, важнее и т. д.) предыдущего, т. е. иметь какое-либо отличие, оказывающее воз­действие на аудиторию.

При подготовке речи необходимо представлять себе, как вос­примут ее слушатели и что им будет непонятно. Оратор должен знать и учитывать состав аудитории. Существуют разные подходы к ее оценке. Приведем один из них. Можно оценивать аудиторию по параметрам. Прежде всего учитывается ее социально-профессио­нальный состав (рабочие, учителя, инженеры и т. п.) и культурно-образовательный уровень (начальное, среднее, высшее образова­ние). Здесь, естественно, принимается во внимание степень подго­товленности слушателей, их интеллектуальный потенциал, харак­тер деятельности. Следует учитывать также возраст, пол, нацио­нальные особенности аудитории. Но самое главное — однородность или неоднородность ее по всем параметрам. Разумеется, тяжелее всего выступать перед неоднородной аудиторией. Практика пока­зывает, что весьма сложная аудитория — молодежная. Ведь интел­лектуальные и физические изменения, которые происходят в мо­лодом возрасте, довольно противоречивы: с одной стороны, преоб­ладает объективное отношение к действительности, положитель­ные оценки людей, с другой — крайний субъективизм, отрицание всего сущего, болезненное самолюбование. Поэтому наиболее эффективны для молодежи эмоциональные речи. В то же время в выступлениях перед всеми возрастными группами требуется логи­ческая убедительность, лаконичность и точность изложения. У взро­слой аудитории на первом месте всегда логическое развитие мыс­ли, аргументированность, доказательность изложения.

Эффективность речи возрастает, если она предназначена не аудитории вообще, а определенным группам людей, которые име­ют свои интересы, цели. Поэтому следует прежде всего учитывать мотивы, которые побудили их прийти на выступление: интеллекту­альные, моральные, эстетические. Чаще всего слушатели хотят по­лучить какую-то новую информацию, иногда они приходят по обя­занности, по приглашению, реже — чтобы доставить себе эстети­ческое удовольствие. Необходимо учитывать также настроение слу­шателей, их физическое состояние, отношение к теме выступления и оратору, их знакомство с данным вопросом.

Следующий этап — работа над теоретическим, фактическим материалом и составление самой речи, т. е. ее композиционно-сти­листическое оформление. Текст речи может быть написан или «со­ставлен в уме» на основе проработанных материалов, прошлых текс­тов или прошлого опыта. При подготовке выступления можно напи­сать его полный текст, конспект, тезисы, развернутый план или краткий план. Это зависит от привычки выступающего, его опыта, знаний и т. д. Вот мнение известного судебного деятеля П. С. Пороховщикова (П. Сергеича).из книги «Искусство речи на суде». Он утверждал: «Мы не будем повторять старого спора: писать или не писать речи. Знайте, читатель, что, не исписав несколько сажен или аршин бумаги, вы не скажете сильной речи по сложному делу. Если только вы не гений, примите это за аксиому и готовьтесь к речи с пером в руке.

Остерегайтесь импровизации.

Отдавшись вдохновению, вы можете упустить существенное и даже важнейшее.

Можете выставить неверное положение и дать козырь про­тивнику. У вас не будет надлежащей уверенности в себе.

Лучшего не будет в нашей речи. Импровизаторы, говорит Квинтилиан, хотят казаться умными перед дураками, но вместо того оказываются дураками перед умными людьми.

Наконец, имейте в виду, что и крылатый конь может изменить.

Люди, знающие и требовательные, и в древности, и теперь утверждают, что речь судебного оратора должна быть написана от начала до конца. Спасович, Пассовер, Андреевский — это внуши­тельные голоса, не говоря уже о Цицероне.

Но если это не всегда бывает возможно, то во всяком случае речь должна быть написана в виде подробного логического рассуждения; каждая отдельная часть этого рассуждения должна быть изложена в виде самостоятельного логического целого и эти части соединены между собой в общее неуязвимое целое. Вы должны достигнуть неуязвимос­ти, иначе вы не исполнили своего долга» [26, 289—290].

Как видим, начав с категорического утверждения о необходи­мости писать полный текст речи, П. С. Пороховщиков заканчивает тем, что можно ограничиться «подробным логическим рассуждени­ем», то есть чем-то вроде конспекта. Известно, что многие ораторы пишут именно конспекты, а не полный текст. Например, К. А. Ти­мирязев составлял сначала краткий план, расширял его до подроб­ного, затем на его основе писал конспект, который неоднократно переписывал, уточняя расположение материала и формулировки. Но есть и другие суждения по этому поводу. Так, известный судебный деятель А. Ф. Кони в статье «Приемы и задачи прокура­туры (Из воспоминаний судебного деятеля)» рассказывает, что ре­чей своих он никогда не писал. Раза два пробовал набросать вступ­ление, но убедился в бесплодности этого: судебное следствие дает такие житейские краски и так перемещает центр тяжести измере­ния, что даже несколько слов вступления «оказываются вовсе не той увертюрой, выражаясь музыкальным языком, с которой долж­на бы начинаться речь». И далее он продолжает: «Самую сущность речи я никогда не писал и даже не излагал, в виде конспекта, отме­чая лишь для памяти отдельные мысли и соображения, приходив­шие мне в голову и набрасывая схему речи, перед самим ее произнесением, отдельными словами или условными знаками. Я всегда чувствовал, что заранее написанная речь должна стес­нять оратора, связывать свободу распоряжения материалом и сму­щать мыслью, что что-то забыто или пропущено». Такое отношение к речи, то есть составление схемы, плана, позволяют себе только опытные, одаренные ораторы. Это зависит также от длительности речи, ее рода и вида.

Умело подобранный фактический и цифровой материал делает речь конкретной, предметной, доходчивой и убедительной. Факты выполняют две функции: иллюстрации положений речи и доказа­тельства их правильности. Факты должны быть яркими, но не слу­чайными, а типичными, отражающими суть явления. К ним предъявляются также требования актуальности и убедительности, практической направленности и значимости, достоверности и абсолютной точности, системности и связи с общей идеей речи, направленности на учет интересов и потребностей слушателей. При подготовке к выступлению необходимо работать с разными источниками.

Параллельно идет работа над стилем изложения и композици­онно-логическим расположением частей речи. Каким же должен быть язык выступления? Конечно, грамотным с литературной точ­ки зрения, эмоциональным; нарушение литературной нормы и ее сухость снижают действенность речи.

Яркую и содержательную характеристику стилю речи дал известный судебный деятель прошлого века К. Л. Луцкий. Хотя говорил он о судебном красноречии, его слова с полным правом можно отнести к любому выступлению: «Речь судебного оратора не без основания можно сравнить с глиной в руках скульптора, принимающей по его желанию самые разнообразные формы. Подобно глине у скульптора, речь может быть мягка и податлива, тверда и упруга и заключать в себе самые совершенные образы, надо лишь уметь открывать их в ней и знать, как ими воспользоваться. Великая тайна прекрасного в речи заключена в ее стиле «Мы слуша­ем, — говорит Расин, — только постольку, поскольку то нравится нашим ушам и воображению благодаря очарованию стиля». Поэто­му Цицерон и считал, что нет красноречия, где нет очарования, и Аристотель учил очаровывать слушателей: те, кто охотно слуша­ют, лучше понимают и легче верят. Главное очарование стиля за­ключается в гармонии речи, той гармонии, которая вызывает пред­ставление о соразмерности в повышении и падении, благородстве и изяществе, величии и мягкости, и которая есть результат порядка, распределения и пропорциональности слов, фраз и периодов и всех составляющих судебную речь частей. Из такого рода пропорцио­нальности, распределения и порядка вытекает так называемая ора­торская соразмерность, представляющая мудрый и сложный ора­торский механизм, столь необходимый, что без него не существовало бы в красноречии ни движения, ни силы. Механизм этот зависит, главным образом, от выбора слов и их последовательности в речи. В них звучит то грубость и мягкость, то тяжесть и легкость, то бы­строта и медленность. И различие это должно непременно прини­маться оратором во внимание при выборе слов» [29, 200—201].

Итак, выступление написано полностью, осмыслено, несколько раз, но фрагментарно, по мере подготовки, прочитано. Теперь подо­шел новый этап работы над речью, очень важный для начинающего оратора, — репетиция. Именно к ней должен чрезвычайно внима­тельно отнестись начинающий оратор. Полезно прочитать речь пол­ностью, уточнить время ее звучания, ориентируясь на соответствующий нормам публичной речи темп (примерно две минуты — одна машинописная страница). Можно произнести текст либо мысленно (внутренний монолог), либо вслух (внешний монолог). Лучше — вслух и перед зеркалом, чтобы видеть выражение своего лица и жесты, которые будут сопровождать речь.

На этом этапе работы над речью особое внимание необходимо обратить на технику произношения. Прежде всего на орфоэпию — образцовое литературное произношение, соответствующее произ­носительным нормам, а также на правильное ударение в словах. Ведь неверное произношение и особенно неправильное ударение снижают доверие аудитории к оратору, подрывают его авторитет, вынуждают скептически относиться к словам, которые произносят­ся с трибуны. «Чему может научить меня человек, который не вла­деет образцовой речью?» — думают многие слушатели.

Следует обратить внимание и на дикцию — ясное, четкое, «чис­тое» произношение звуков, на интенсивность, т. е. силу или сла­бость произнесения, связанную с усилением или ослаблением вы­дыхания (например, разная по интенсивности речь будет в комнатной обстановке и в большой аудитории). Безусловно, имеет значе­ние интонация, т. е. ритмомелодическая сторона речи, служащая средством выражения синтаксических отношений во фразе и эмо­ционально-экспрессивной окраски предложения. К интонации от­носится и темп – скорость протекания речи во времени и паузы между речевыми отрезками. Слишком быстрая речь не позволяет слушателям вникнуть в содержание высказывания, слишком мед­ленная вызывает их раздражение. Большую роль играют паузы: они облегчают дыхание, позволяют обдумать мысль, подчеркнуть и выделить ее. Фразовое и логическое ударения служат средством выделения речевых отрезков или отдельных слов во фразе и также повышают выразительность речи.

Литературному произношению нужно учиться, внимательно вслушиваясь в произношение высокообразованных, культурных, «знающих» людей, владеющих правильной литературной речью, в речь опытных ведущих телевидения и радио, наконец, необходимо специально изучать нормы, пользоваться словарями и справочни­ками. Важно уметь слышать звучание своей речи, чтобы иметь возможность корректировать и совершенствовать ее.

Существует три способа выступления: чтение текста, воспро­изведение его по памяти с чтением отдельных фрагментов, свобод­ная импровизация. Читают текст в следующих случаях: если он представляет собой официальное изложение, от формы и содержа­ния которого нельзя отступать; если оратор «не в форме» (болен, плохо себя чувствует); если материал большого объема и совер­шенно новый для выступающего. Вообще же чтение текста не про­изводит такого сильного впечатления, как живая речь, во время которой оратор смотрит на слушателей (а не на бумажки) и следит за их реакцией. Нет ничего более утомительного, чем слушать чте­ние речи, когда оратор перестает контролировать реакцию аудито­рии. Конечно, искусство свободного выступления приобретается не сразу, а в процессе длительной работы и необходимых тренировок. После завершения речи могут быть заданы вопросы, в кото­рых иногда заключается прямая или скрытая полемика. Это наибо­лее трудная часть выступления, поскольку требует быстрой реак­ции оратора. Вопросы могут быть связаны с уточнением какого-либо факта или теоретического положения, с желанием получить какие-либо дополнительные сведения или разъяснение содержа­ния, с позицией оратора и т. д. Большое количество вопросов свиде­тельствует об интересе аудитории к выступлению.

Кстати, провал ораторов, читающих текст «по бумажке», во многом объясняется тем, что речь их становится быстрой, монотон­ной и утомляет слушателей. Подобные «чтецы» не умеют имитиро­вать устную речь при чтении текста, а это очень важно.

Приведем несколько воспоминаний о выступлениях мастеров устного слова. У каждого из них своя манера речи.

Кандидат технических наук И. И. Голованова пишет о выступ­лениях А. Л. Чижевского, известного биолога: «Чижевский не очень задумывался над тем, как начать свое выступление. «Вот я сегодня вам расскажу...» — были нередко первые его слова. И затем при­водился какой-либо факт или общее положение. Он как бы отталки­вался от него, бросаясь в самую стихию слова. Цепочка суждений и попутных умозаключений сопровождалась замечаниями, не, только усиливающими интерес, но и делающими его все более напряженным.

Он не обременял себя заимствованиями приемов и методичес­ких указаний, о которых мог прочитать в книгах (хотя волшебная сила слова занимала его с юношеских лет, он жадно тянулся к тру­дам филологов-классиков, знаменитых педагогов, писателей, раскры­вающих «технологию» своего творчества). Не любил стоять за ка­федрой, свободнее чувствовал себя рядом, впереди или в стороне от нее — так, чтобы не было искусственного рубежа между ним и слу­шателями. Не заботился о том, как звучит его речь, как он сам вы­глядит. Раскованность, естественность в слове и движении были так характерны для его выступлений! Выразительный, светящийся добро­желательностью взор, свободная мимика, подчеркивающая смысл сказанного, — вот и все. Внимание было сосредоточено на том, чтобы довести мысль до сознания каждого из внимавших.

Его выступления были неповторимы, и вместе с тем в каждом налицо была явная устойчивость определенных навыков. Это при­обретается лишь в результате систематических занятий. Четкая дикция, правильная артикуляция, звучный голос, разнообразие интонаций, в меру нарастающий темп, совершенное отсутствие грам­матических погрешностей — все это само по себе создавало весьма благоприятное впечатление. Добавим еще воодушевление, уверен­ность в себе, лишенную всякой натянутости осанку, эмоциональ­ную окраску речи, сдержанную жестикуляцию — в той степени, в какой она служила неназойливым внешним воплощением творчес­ких усилий облегчить восприятие речи. И сама речь — взаимное общение, в котором мысли, слова, манеры постоянно приспосабли­вались к слушателям, не опускаясь, а подтягивая их до своего уров­ня» [8, 133—135].

Вот как характеризует историк В. О. Ключевский, блестящий лектор XIX века, манеру выступления историка С. М. Соловьева: «Он именно говорил, а не читал, и говорил отрывисто, точно резал свою мысль тонкими удобоприемлемыми ломтиками, и его было легко записывать, так что я, по поручению курса составлявший его лек­ции, как борзописец, мог записывать его чтения слово в слово без всяких стенографических приспособлений. Сначала нас смущали эти вечно закрытые глаза на кафедре, и мы даже не верили своему наблюдению, подозревая в этих опущенных ресницах только осо­бую манеру смотреть; но много после на мой вопрос об этом он признался, что действительно никогда не видел студента в своей аудитории.

При отрывистом произношении речь Соловьева не была отры­виста по своему складу, текла ровно и плавно, пространными пери­одами с придаточными предложениями, обильными эпитетами и пояснительными синонимами. В ней не было фраз: казалось, лек­тор говорил первыми словами, ему попавшимися. Но нельзя ска­зать, чтобы он говорил совсем просто: в ere импровизации постоянно слышалась ораторская струнка; тон речи всегда был несколько приподнят. С кафедры слышался не профессор, читающий в аудито­рии, а ученый, размышляющий вслух в своем кабинете. Вслушиваясь в это, как бы сказать, говорящее размышление, мы старались ухва­титься за нить развиваемых перед нами мыслей и не замечали слов. Я бы назвал такое изложение прозрачным. Оттого, вероятно, и слуша­лось так легко: лекция Соловьева далеко не была для нас развлечени­ем, но мы выходили из его аудитории без чувства утомления.

У Соловьева легкость речи происходила от ясности мысли Гармония мысли и слова — это очень важный и даже нередко ро­ковой вопрос для нашего брата преподавателя» [13, 516—517].

Известный судебный деятель К. К. Арсеньев писал о выступ­лениях А. Ф. Кони: «Какою бы точностью ни отличалась передача речи, как бы хорошо ни сохранилась при переходе в печать мысль оратора и даже словесная ее оболочка, многое теряется при этом переходе непоправимо и бесследно. Для читателей оратор никогда не может быть тем самым, чем он был для слушателей. Кто слышал А. Ф. Кони, тот знает, что отличительное свойство его живой речи — полнейшая гармония между содержанием и формой. Спокойст­вием, которым проникнута его аргументация, дышит и его оратор­ская манера. Он говорит негромко, нескоро, редко повышая голос, но постоянно меняя тон, свободно приспосабливающийся ко всем оттенкам мысли и чувства. Он почти не делает жестов; движение сосредоточивается у него в чертах лица. Он не колеблется в выборе выражений; не останавливается в нерешительности, не уклоняется в сторону; слово всецело находится в его власти. Не знаем, в какой мере он подготовляет свои речи заранее, в какой — полагается, на вдохновение минуты. Несомненно в наших глазах одно: ему вполне доступна импровизация, так как иначе его реплики заметно усту­пали бы его первоначальным речам, — а этого нет на самом деле... Глубоко обдуманная и мастерски построенная его речь всегда пол­на движения и жизни. Ею можно любоваться как произведением искусства — и вместе с тем ее можно изучать как образец обвинительной техники» [29, 44—45].

Как мы видели, существуют общие принципы подготовки и произнесения речи. И все-таки каждая речь — это проявление ин­дивидуальности, чем крупнее фигура оратора, тем ярче проявля­ется эта индивидуальность. Конечно, имеются в виду не внешнее экстравагантное поведение и не бездумное манипулирование язы­ком, а взвешенный подход и к своему поведению на трибуне, и к использованию слова.

Еще древние мыслители считали, что красноречие истинного оратора должно служить высоким и благородным целям борьбы за общее преуспевание, за настоящую справедливость и законность, за созидательную деятельность. И здесь можно вспомнить слова известного римского теоретика и практика ораторского искусства Марка Фабия Квинтилиана: «Оратор, которого мы воспитываем, оратор совершенный, который не может быть никем иным, кроме как добрым человеком, и потому мы требуем от него не одного только отменного дара речи, но и всех нравственных качеств души. Ибо тот муж — истинный гражданин, способный управлять обществен­ными и личными делами, который может направлять граждан со­ветами, укреплять законами, улучшать здравыми суждениями, бу­дет, конечно, не кто иной, как оратор» [17, 189].

Резюме

1. В зависимости от содержания, цели и условий высказывания выделяют следующие роды красноречия: социально-политическое, академическое, судебное, социально-бытовое, духовное. В каждом роде красноречия существует несколько видов.

2. Ораторская речь содержит элементы книжно-письменных стилей, поскольку она готовится по книжно-письменным источникам. Поскольку речь произносится вслух, то неизбежно использо­вание в публичных выступлениях элементов разговорного стиля, который теснейшим образом связан с устной формой речи.

3. В публичном выступлении используются разные типы речи: повествование, описание и рассуждение (размышление); смена этих типов придает выступлению динамический характер.

4. Ораторская речь должна иметь четкую композиционную структуру. Это позволяет эффективно воздействовать на восприятие слушателей.

5. Речь должна тщательно готовиться: необходимо определить тему, цел, название выступления с учетом состава слушателей и обстановки. Затем составить предварительный план, подобрать теоретический и фактический материал. Репетиция – необходимая часть подготовки, особое внимание следует обратить на технику произношения.


-52-otkaz-ot-nasledstva-plan-raboti-vvedenie-glava-izuchenie-instituta-nasledovaniya-osnovnie-teoreticheskie.html
-53-infinitivnie-prichastnie-i-gerundialnie-oboroti-vinogradov-v-s-sbornik-uprazhnenij-po-grammatike-ispanskogo.html
-54-elektroslesar-po-remontu-i-obsluzhivaniyu-avtomatiki-i-sredstv-izmerenij-elektrostancij.html
-54-raschet-zubev-planetarnih-peredach-s-a-chernavskij-recenzent-kand-tehn-nauk.html
-55-principi-organizacii-sanatorno-kurortnogo-dela-v-s-preobrazhenskij-protivopostavlyaet-dve-issledovatelskie.html
-56-vhodnie-ustrojstva-priemnikov-spravochnik-molodogo-radista.html
  • kolledzh.bystrickaya.ru/93-zdravoohranenie-zakonodatelnoe-sobranie-krasnoyarskogo-kraya.html
  • universitet.bystrickaya.ru/stilisticheski-okrashennaya-leksika-chast-7.html
  • credit.bystrickaya.ru/osnovnie-komponenti-metodicheskoj-modeli-korrekcionnoj-raboti-v-processe-fizicheskogo-vospitaniya.html
  • lesson.bystrickaya.ru/reklama-v-nauchnoj-medicinskoj-periodike.html
  • znaniya.bystrickaya.ru/programma-vstupitelnogo-ekzamena-v-aspiranturu-instituta-mehaniki-i-mashinostroeniya-kaznc-ran-po-specialnosti-01-02-05-mehanika-zhidkosti-gaza-i-plazmi.html
  • thescience.bystrickaya.ru/igrovaya-priroda-mifa-kak-semioticheskogo-obrazovaniya.html
  • laboratory.bystrickaya.ru/vremennie-sdvigi-v-periodizacii-istorii-rossii-po-otnosheniyu-k-vsemirno-istoricheskoj-periodizacii-2.html
  • literatura.bystrickaya.ru/reglament-pravitelstva-moskvi-stranica-7.html
  • esse.bystrickaya.ru/raspisanie-zanyatij-3-kursa-inzhenerno-stroitelnogo-fakulteta-na-1-semestr-20112012-uch-goda-pgs-0901-pgs-0902-pgs-0903in-st-gsh-0904-ponedelnik-30-ekonomika-lekciya.html
  • uchit.bystrickaya.ru/taksonomicheskaya-struktura-pedagogicheskoj-tehnologii-metodika-uchebnogo-predmeta-nablyudenie.html
  • turn.bystrickaya.ru/ponomarev-ab-uchebnoe-posobie-konspekt-lekcij-m-izd-vo-asv2009-160s.html
  • prepodavatel.bystrickaya.ru/tehnicheskoe-zadanie-obekt-zhiloj-kompleks-s-podzemnoj-avtostoyankoj-i-detskim-doshkolnim-uchrezhdeniem-po-adresu-g-moskva-ul-kooperativnaya-16-stadiya-proektirovaniya.html
  • apprentice.bystrickaya.ru/zemledelie-s-osnovami-pochvovedeniya-chast-3.html
  • pisat.bystrickaya.ru/tema-12-ispolzovanie-zemel-selskohozyajstvennogo-naznacheniya-grazhdanami-i-yuridicheskimi-licami.html
  • knowledge.bystrickaya.ru/o-polozhenii-o-sostave-i-poryadke-podgotovki-dokumentov-territorialnogo-planirovaniya-kuedinskogo-municipalnogo-rajona.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/proishozhdenie-cheloveka-problemnie-voprosi-antropogeneza.html
  • zadachi.bystrickaya.ru/modemnaya-svyaz-i-kompyuternie-seti-chast-7.html
  • teacher.bystrickaya.ru/glava-pyataya-pagubnaya-samonadeyannost-pagubnaya-samonadeyannost.html
  • portfolio.bystrickaya.ru/pensiyam-nedobrali-komponenta-monitoring-smi-27-28.html
  • desk.bystrickaya.ru/otveti-kandidatskogo-ekzamena-po-filosofii-biologi-i-mediki-gruppa-busheva-s-a-20102011-uch-god-stranica-9.html
  • knigi.bystrickaya.ru/rukovodstvuyas-st-12-14-federalnogo-zakona-ot-21-12-2001-g-178-fz-o-privatizacii-gosudarstvennogo-i-municipalnogo-imushestva-prognoznim-planom-program.html
  • desk.bystrickaya.ru/omskaya-oblast-spisok-arbitrazhnih-upravlyayushih-yavlyayushihsya-chlenami-samoreguliruemih-organizacij-arbitrazhnih.html
  • ekzamen.bystrickaya.ru/spechak-shirkent-istoriko-lingvisticheskoe-issledovanie-toponimii-gissarskoj-dolini-tadzhikistana.html
  • shkola.bystrickaya.ru/otrabotka-sistem-samoleta-mig-25-e-a-fedosov-polveka-v-aviacii.html
  • zanyatie.bystrickaya.ru/razlichiya-v-stepeni-kompetentnosti-v-obshenii-vipusknikov-gorodskih-i-selskih-shkol.html
  • diploma.bystrickaya.ru/v-f-ponomarev-matematicheskaya-logika-stranica-4.html
  • thesis.bystrickaya.ru/poyasnitelnaya-zapiska-stiven-d-levin-i-stiven-dzh-dabner.html
  • shkola.bystrickaya.ru/raspredelenie-hozyajstv-aleksandrovskogo-ulusa-po-kolichestvu-golov-skota-raznogo-vida.html
  • student.bystrickaya.ru/091200-7-uslugi-okazivaemie-advokaturoj-obsherossijskij-klassifikator-uslug-naseleniyu-ok-002-93-okun.html
  • laboratornaya.bystrickaya.ru/razlichenie-sposobov-polucheniya-otvetov-na-svoi-voprosi-nablyudenie-sprashivanie-poisk-v-informacionnih-istochnikah.html
  • notebook.bystrickaya.ru/kakimi-instrumentalnimi-sredstvami-osushestvlyaetsya-razrabotka-ekspertnih-sistem-chto-takoe-informacionnaya-tehnologiya.html
  • turn.bystrickaya.ru/planirovanie-5-klass-p.html
  • testyi.bystrickaya.ru/anketa-1-e-v-zhizhko-i-s-d-chiganovoj.html
  • student.bystrickaya.ru/17-empiricheskie-i-teoreticheskie-osnovi-nauchnogo-znaniya-1-filosofiya-kak-samosoznanie-epohi-vzaimodejstvie.html
  • desk.bystrickaya.ru/oshibki-kategorialno-logicheskogo-mishleniya-problemi-kategorialnoj-logiki-ih-otricatelnie-effekti-kategorialnaya-putanica.html
  • © bystrickaya.ru
    Мобильный рефератник - для мобильных людей.